О любимой дряни — рецензия на роман Ангелины Саратовцевой «Сказочник» (2023 г.)

Анализ дебютного романа – дело заковыристое. С одной стороны, не стоит его сильно нахваливать, дабы автор не зазнался. А с другой – дотошно сравнивать с чем-то похожим из классики, напыщенно говоря; ну да, более-менее удачное подражание, но всё равно далеко не тот уровень, и т.д. и т.п. В идеале, стоит вообще отстроиться от личности писателя, его литературного опыта и профессиональных навыков, и просто честно и развернуто ответить – насколько понравилось и почему. И когда начинаешь думать именно так, то понимаешь, что внутренняя оценка довольно неоднозначна, как по разным фрагментам произведения, так и от книги в целом. Всё это связано не только с художественным уровнем романа, но и со спецификой собственной эрудиции. Это когда ты, через призму субъективного читательского опыта, можешь увидеть нечто такое, что другие вообще не заметят. Либо не посчитают чем-то реально значимым, для правильного и всеобъемлющего понимания сути книги. Таким образом, правда конкретного рецензента сводится к его «головным тараканам», причем возможно таким, что повергнет в шок как автора книги, так и других читателей. «Что??? Он сравнивает «Сказочника» с «Пятьюдесятью оттенками серого»? Вообще что ль того?». А простодушный критик на самом деле имеет в виду метафору, что «Сказочник» — это не про «черное» и «белое», а про их смесь, причем неравномерную, неоднозначную и вызывающую по отношению к нравственным устоям. Плохо ли это? Да ничуть! Плохо, когда во взрослых книгах герои слишком мягкие и пушистые, ибо с такими мы как раз никакой правды жизни не ощутим, будь она по форме хоть трижды фантастична и метафорична.

Субъективно, аллюзия, возникшая на первых страницах – это «Коллекционер» Джона Фаулза (кстати, тоже дебют), хотя фактически их роднит только условная схожесть начальной ситуации. Злодей похищает девушку, к которой неровно дышит, и несмотря на насильственное заточение, всеми силами пытается не причинять ей боль. Но при этом герой «Сказочника» – отнюдь не дубина стоеросовая, на которую свалилось наследство, и теперь «дубина» использует богатство, дабы сделать объект желания карманной собственностью. В нашем случае центральный монстр – знаменитый писатель, взобравшийся на профессионально-социальную вершину, благодаря уму, таланту и бескомпромиссности. Ну а его пленница – девушка, конечно, милая и утонченная, но с особенной душевной червоточиной, какой и близко не было у фаулзовской героини. Пусть главные персонажи много времени проведут под одной крышей в доме Сказочника, но их отношения будут развиваться совсем по иной колее. Таким образом, наметившееся сходство с «Коллекционером» быстро закончится, по мере бойкого развития сюжета.

Не менее занятная иллюзия на старте чтения; кажется, что вся история будет рассказана от первого лица писательницы Маши, которая «нашарашила» (спасибо подруге Ангелины за это слово). Но на самом деле у романа куда более изящное построение, когда только часть событий подается в субъективном восприятии любимицы Сказочника, тогда как другие злоключения героев рассказаны от третьего лица, то есть в трактовке создательницы художественного мира. И подобное стилистическое чередование «взглядов» добротно работает, постоянно меняя угол восприятия событий, которые сами по себе, на счастье любителям интриг, прям-таки непредсказуемы. Причем радует легкость слога, что отнюдь не означает его примитивность. Как раз наоборот, хочется охарактеризовать слог Саратовцевой как «общедоступную изящную словесность» при непростой фабульной конструкции и многослойному смысловому наполнению, включая «приколы для своих». Так в повествовании есть озорная отсылка к извечной неофициальной дискуссии хоррор-писателей и «благопристойной» публики, считающей, что ужасы пишут исключительно на голову больные и опасные индивидуумы. По большей части тайные, а иногда и явные маньяки. Именно так создателей «страшного чтиво» представляет себе парочка положительных героев, юристов по образованию. Обращаясь к одному из рассказов Сказочника, преподаватель права и следователь единогласно выносят вердикт; он – псих!

Впрочем, не один он такой. И, может быть, даже не главный «бес» в компании других героев, предрасположенных к злодеяниям. В романе ядреная круговерть событий, не следующая прогнозируемым штампам, за исключением, может быть, пресловутого «стокгольмского синдрома», который тоже вывернут наизнанку, ввернут обратно, и еще раз вывернут. И в конце-то концов, кто вообще решил, что настоящая любовь – это обязательно уси-пуси, конфеты, букеты и прочие сладости? У кого-то чувства проверяются болью, кровью и доверием. Ну а то, что любовь слепа и зла, полюбишь и козла… тому есть множество подтверждений, и совсем не в книжках.

«Сказочник» — увлекательная романтическая жесть, которая читается на одном дыхании, пока не наступает развязка. Вот здесь ирреальное начинает брать верх над реальным, и кто-то из читателей, настраивавшихся на сугубо реалистичный психологический триллер (пусть в нем и до этого хватало сюрреалистичных элементов, но в малых дозах), может опечалиться. И дело не во внезапно нагрянувшей фантастике (сюжетные диковины можно тоже воспринять по-разному, допуская, что они происходят лишь в воображении героев), а в отступлении от классических вариантов финала. Ведь наш разум стремится к упорядочиванию и понимаю сколь угодно странных событий, а «Сказочник», по сути, нисколько не утихомиривается к последним страницам. Пусть даже формально можно сказать, что каждый из героев пришел к чему-то определенному, но их мятежные сущности по-прежнему просят бури. А возможно это и есть настоящая жизнь – красивое горение в пламени страстей.

Страница книги «Сказочник» в КЛУБ-КРИКе