Бедная, бедная Джейн! Как страшно, состарившись, остаться маленькой звёздной девочкой, которая раньше купалась в тёплом ветерке аплодисментов и умилённых вздохов, а теперь смотрит на своё отражение в зеркале как на ужасающую неотвратимую правду, которая, впрочем, ей не нужна. Её жалкие замашки знаменитости – «Я Бэби Джейн Хадсон!» – нелепы, показывают, насколько она потеряла счёт времени, превратившегося с окончанием белокурого детства в серую жвачку. «Я Бэби Джейн Хадсон!» – говорит она людям, которые сокрушительно моложе неё, которые не могут помнить очаровательную девочку, певшую о письме папе на небо. Девочку, в честь которой выпущены были куклы с натуральными волосами, которая сама была как кукла.
А что потом? Потом не было ничего. Не было бездарных фильмов, снятых из унизительного милосердия сестры, не было бесчисленных бутылок алкоголя, не было аварии, превратившей Бланш Хадсон в калеку, не было старости, не было сумерек разума, не было, не было, не было…
Каким-то мистическим способом из повествования о двух сёстрах, 
состязавшихся в таланте и успехе, вырастает жуткий триллер с задушенными птичками на блюде, между делом брошенным «А в подвале завелись крысы», рукой в бархатной перчатке, которая нежно и вкрадчиво тянется к молотку. Триллер безвыходный в своей простоте, наполненный надеждами на спасение, которые неизменно обрываются крутой лестницей, подделанным голосом по телефону, скомканной запиской, попавшей не в те руки.
Но что же мы получаем в итоге всего этого? Двух ненавидящих друг друга женщин, зависимых друг от друга, невообразимых друг без друга. И с 
открытием истины, с обнажением её бесстыдных клыков, танцующая на песке Бэби Джейн заставляет нас спросить самих себя: кто же из них двоих всё время жил в страшном аду? Та, что осталась лежать на песке, или та, что танцевала?
Loading ...
Добавить комментарий