(4,00 из 5)
Несколько лет назад Карш похоронил жену, умершую от рака – и теперь наблюдает за ее разлагающимся телом на дисплее, вмонтированном в надгробие. Такие «онлайн-кладбища» стали его бизнесом. Но однажды какие-то вандалы разрушают кладбище и отключают «трансляцию»…
Бывает так, что фильм «не попадает» со мной на одну волну. Может быть дело в усталости, но хорошее кино должно бодрить, как крепкий кофе. «Саван» убаюкивает и усыпляет, а когда держит внимание – раздражает. Имея на руках такте интригующие компоненты (трансляция из гроба! Разложение! Фетиши! Извращенный секс! Ампутации!) и такое бренд-имя, как 
Дэвид Кроненберг, можно было ожидать от фильма феерии неловких ситуаций, действий героев на грани аморальности и безумия, твистов и напряжения. Вместо этого мы два часа смотрим на то, как седовласый Венсан Кассель, косплеющий самого режиссера, ходит туда-сюда в дорогих костюмах – ну, или голый на худой конец – в вылизанных до 
блеска интерьерах – хотя за весь фильм ни он, ни кто-нибудь другой из героев даже чашку не помыл. Драма героя – в его потере, но мы видим героя спустя несколько лет после смерти жены, когда все «пять стадий» давно пройдены, и он даже может в меру сил шутить и шокировать новую знакомую, которую ему из великодушия «подбрасывает» дантист: та в шоке и воротит нос от онлайн-зрелища полуразложившегося скелета, а герой смотрит на это… ну как смотрят на закат.
Зачем всё это? Зачем на надгробии два монитора, когда та же самая трансляция идет на экран смартфона? Что мешало герою после нападения вандалов перезахоронить любимую жену, подключив к ней новый саван? Почему его «аватар» (он же ИИ-ассистент) выглядит, как персонаж допотопной компьютерной игры (или… коала?) В чем вообще конфликт фильма – в том, что дяденьке не дают расширить похоронный бизнес в Европу?
Я с уважением отношусь к тому, что автор справляется с личной утратой с помощью искусства, но зрители-то тут при чем? Почти весь фильм Кроненберг почему-то играет в Линча, подбрасывая загадки без ответов, создавая ситуации с десятком возможных решений (онкологи-заговорщики! Злые русские! Китайские шпионы! Злобные родственнички! Доппельгангеры!), и не предлагая ни одного ответа. Что движет героями и их отношениями – почему герой Гая Пирса ведет себя, как помешанный, почему все женщины в кадре хотят с героем секса, почему в мире фильма нет ни одного ребенка? Как много вопросов, как мало ответов…
Чистая кроненберговщина сочится с экрана крайне редко – в моменты видений с погибшей женой (Дайане Крюгер вслед за Деми Мур надо давать какой-нибудь специальный приз за готовность показать свое тело в самом неприглядном виде), в лобовом показе полового акта, в отрезанных пальцах или в жутком моменте, когда живой и вполне здоровый герой зачем-то натягивает на себя «онлайн-саван», и приложение показывает его, как модель из анатомического атласа. Но если в «Автокатастрофе» такие эпизоды сплетались в кошмарную и метафизическую историю, в «Саване» нам остается только дожидаться финальных титров – которые наступят так неожиданно, словно фильм решили закончить в рандомный момент.
Loading ...
Добавить комментарий