Вступление
Андеграундный хоррор, соблазнительный полной свободой творчества, далеко не всегда является профессиональным и вообще пригодным для просмотра среднестатистическим хоррорманом. Нередко в сегменте независимого жанрового продукта можно встретить не только созданные вдалеке от профессиональных студий ленты, но и откровенно любительские постановки, паразитирующие на популярных хоррор-темах.
Сложно сказать, кто был первым режиссёром независимых хорроров, создававшихся вне студийной системы. Немало таких деятелей кино можно обнаружить в грайндхаусную пору 1960-1970-х, когда режиссёры имели возможность снимать фильмы и напрямую продавать их кинотеатрам для показа. Сам себе продюсером был и Хершелл Гордон Льюис, который на пару со своим приятелем Дэвидом Фридманом снимал сначала секс-эксплуатацию на заре эпохи грайндхауса, а к середине 1960-х, когда кодекс Хейса доживал последние годы, перешёл на кровавые хорроры, прославившие его имя. А ещё раньше, в 1950-е, начал свою деятельность Эд Вуд, который прибегал к всевозможным ухищрениям и обманам, чтобы снимать кино. Достаточно сказать, что, исключая его дебютную ленту «Глен или Гленда», все прочие его картины 1950-х были созданы на обочине кинопроцесса и финансировались далёкими от кино людьми.
Казалось, после того как цензура в американском кино (кодекс Хейса) была заменена на привычный современному зрителю рейтинг MPAA, исчезли всякие барьеры для кровавых хорроров. Коммерческий успех страшных лент Х. Г. Льюиса 1960-х лишь подтвердил, что публике интересно бесцензурное творчество. Однако тренд на откровенное насилие, заданный Льюисом, всё-таки не прижился в мейнстриме. Режиссёры по-прежнему старались обходиться без особой жести, опасаясь негативной реакции общественности, которая время от времени сопровождала прокат жестоких для своего времени лент — от «Кровавого пира» Льюиса до «Ночи живых мертвецов» Ромеро.
В 1970-е в американском хорроре появился человек, оказавший влияние даже на Уэса Крэйвена. Уроженец Нью-Йорка Натан Шифф в конце 1970-х стал снимать страшные ленты партизанским способом, без всякого студийного участия, фактически в одиночку, исполняя на съёмочной площадке множество функций. Шифф был любителем, грезившим о хорроре не меньше, чем параллельно дебютировавший Дон Долер о фантастике. Деятельность Шиффа развернулась на излёте грайндхауса и охватила начало эры VHS, которая в итоге привела к закату популярности маленьких кинотеатров. В начале 1990-х Шифф отошёл от дел, но в это же десятилетие из любительской среды вышли сразу несколько заметных хоррормейкеров. Одним из них как раз и стал Брайан Полин.
Раннее творчество режиссера
Судя по фильмографии, приведённой на сайте Брайана Полина, свою первую короткометражку, «Жертвоприношение», постановщик создал в 1990 году. Как вспоминал сам Полин в интервью кинообозревателю Чарльзу Т. Кохрану в 2013 году, первоначально создание хоррор-фильмов носило прикладной характер, было поводом сделать тот или иной спецэффект. Полин увлёкся созданием спецэффектов благодаря видеовыпускам журнала «Fangoria», в частности, рассказу о деятельности Тома Савини, который также пристрастился к созданию специального грима в ранней юности. В этом — кардинальное отличие Полина от его коллеги по независимым ужасам Тодда Шитса, который с самого начала стремился снимать именно жанровое кино. Однако спецэффекты в ранних фильмах Шитса были удручающе низкого уровня.
Даже по скриншотам ранних работ Брайана Полина видно, насколько тщательно он подходил к созданию спецэффектов. Уже в его начальных работах 1990 года «Жертвоприношение» и «Последний крик» видна тщательная работа Полина-гримёра. С самого первого фильма режиссёр стал создавать садистские сцены убийств и невообразимых монстров, выглядящих вполне реалистически для любительского кино. При этом постановщик довольно быстро понял, что хорроры не могут состоять из одних спецэффектов. Его тяга к сюрреалистическим кошмарам наяву проявилась уже в «Последнем крике», 30-минутной ленте о человеке, заблудившемся в лесу и попавшим под власть духов. Главную роль играл друг Полина Рич Джордж, вместе с которым в 1994 году он основал компанию «MORBID VISION FILMS». Под этим брендом работы Полина выходят и поныне.
Если коллега Полина по независимому хоррору Тодд Шитс стремился снимать в традиционном стиле, лишь делая упор на сцены кровавых членовредительств (кстати, далёкие от реалистичности), то Брайан Полин творчески трудился над сюжетами, нередко прибегая к сюрреалистическим образам и намеренно нелогичному повествованию, стремясь придать своим ранним лентам абрис кошмара наяву.
В этом стремлении можно обнаружить влияние школы Лючио Фульчи или, допустим, Уэса Крэйвена, также нередко прибегавшего к сюрреализму. Полин и сам признавался, что является поклонником хоррора 1980-х — десятилетия, когда особую популярность получили независимые жанровые работы с нешаблонным повествованием и яркими сценами ужасов («Зловещие мертвецы», «Ночь демонов», «Фантазм», итальянские хорроры). Из суммы этих факторов (любви к хоррорам 1980-х и талант к созданию реалистичных спецэффектов) родился беспредельный хоррор Брайана Полина.
Полнометражные ужасы Брайана Полина
Свой первый полнометражный фильм начинающий хоррормейкер создал в 1992 году. Его название «THE HARVESTER» можно перевести как «Жнец». Сюжет ленты (группа друзей собирается вместе в уединённом доме и решает связаться с призраком погибшей в этом доме женщины, однако пробуждает жуткого монстра) отдалённо напоминает как «Гоблина» Шитса, так и «Зловещие мертвецы». Однако Полин с ранних лет стремился создавать ни на что не похожие синопсисы, порой пренебрегая логикой ради атмосферы. Можно даже сказать, что хорроры Полина следуют логике сновидений. И здесь мы тоже найдем примеры из жанровых работ 1980-х, которые могли послужить для Полина вдохновением — «Мучительная боль» Бигаса Луны и «За дверью сна», полнометражный дебют Джея Велфела.
Другое важное качества Полина-режиссёра — его требовательность к себе. Даже находясь в любительском подполье и поначалу не имея профессионального кинооборудования, он всё равно стремился повышать качество своих фильмов, как сценарное, так и техническое. Режиссёр довольно быстро понял, что сколько-нибудь обширную фан-базу не соберут ленты, состоящие только из спецэффектов, какими-бы реалистичными они ни были.
Несмотря на жуткого живого мертвеца, сравнимого с полусгнившими кадаврами Лючио Фульчи, Брайн Полин остался своим первым полнометражным фильмом недоволен. Хотя эта картина впервые привлекла к себе внимание прессы. Её разбор устроил журнал «Film Threat», специализирующийся на независимом кино, что можно считать явным успехом для амбициозного новичка, даже без учёта итоговой оценки его дебюта.
Создание второго полнометражного фильма Полина, «Жатвы зла», заняло три года. К его производству он подошёл более серьёзно, памятуя недостатки «Жнеца». Впрочем, идеальной работы и здесь не вышло. Режиссёр сам отмечал, что игра актёров (которые не были актёрами) ужасна, а монтаж из рук вон плох. Одну из ролей сыграл сам Полин, что позднее он будет делать регулярно. А вот его компаньон Рич Джордж в будущем будет довольствоваться в основном небольшими ролями.
«Жатва зла» также не осталась без внимания нишевой прессы. Журнал «Alternative Cinema» опубликовал негативный разбор этого хоррора, что, по словам режиссёра, подвигло его более тщательно работать над сюжетами. Тем не менее, зная дальнейшие фильмы Полина, немало черт его стиля можно отыскать и в «Жатве зла». Прежде всего, это попытка соединить кровавые членовредительства с сюрреалистическим сюжетом, в котором можно обнаружить влияние как Лючио Фульчи, так и Жозе Можики Маринша. Огромное количество самых разнообразных демонов, выглядящих для полулюбительского кино вполне реалистично, садистское насилие и, как апофеоз всего этого беспредела — значительный отрезок фильма происходит в декорациях ада (!). Лента имеет большую (даже избыточную) продолжительность в 108 минут, хотя на просторах интернета ныне можно обнаружить 82-минутную версию, что может свидетельствовать о том, что Полин всё же вернулся к «Жатве зла» и её перемонтировал. Любительское vhs-качество, понятное дело, никуда не делось, однако лента может похвастаться вполне неплохой динамикой. Также это первая работа, выпущенная под маркой «MORBID VISION FILMS». Эта компания по производству и распространению независимых хорроров Брайана Полина и его друзей начиналась как домашнее предприятие и позднее превратилась в полноценную профессиональную студию.
В отличие от Тодда Шитса, который долго сидел в упрямых любителях, на талантливого мастера по спецэффектам Полина уже в конце 1990-х обратили внимание сторонние студии. Однако работа по договору не принесла режиссёру ни денег, ни морального удовлетворения. Неудивительно, что в поздние годы Брайан Полин не разменивал себя подённую работу, а его умение делать хорошие спецэффекты даже при минимальном бюджете позволяло ему не сковывать свободу творчества финансовыми обязательствами.
Разочарование, вызванное художественными проблемами «Жатвы зла» (прежде всего невозможностью создать хорошее качество картинки при помощи vhs-камеры) привели к тому, что Брайан Полин пребывал в депрессии и раздумывал о своём будущем — стоит ли ему дальше работать на ниве хоррора. Однако его друг Рич Джордж был другого мнения — продолжать нужно, иначе какой смысл было вообще начинать. На основе сюжета, придуманного им с Полиным ещё до «Жатвы зла», он снял свой второй (и последний) фильм «ONE FOR THE ROAD», что можно перевести как «В одиночестве на дороге».
Этот мистический триллер повествует о призраке сбитого на дороге человека, который возвращается к своему убийце для мести. Вполне актуальный и даже нравоучительный сюжет. Ничего особенного в этой ленте нет, повествование разворачивается вполне традиционно, однако в сегменте полулюбительского кино фильм Рича Джорджа не самый плохой образец. К его плюсам стоит отнести попытки (и местами удачные) создать параноидальную атмосферу и саму мораль ленты, хотя спецэффекты, ввиду минимального участия Брайана Полина, недалеко ушли от оных в лентах Тодда Шитса того же периода.
Фильмы Брайана Полина второй половины 1990-х
Творческий кризис, посетивший режиссёра после относительного неуспеха «Жатвы зла», Полин преодолел довольно скоро. На середину 1990-х приходится ещё одно важное событие – покупка режиссёром профессиональной камеры, позволившая ему избавиться от неидеальной vhs-картинки. Лента «Убей меня медленно» стала первой картиной Полина, снятой на камеру HI-8.
Как вспоминал сам постановщик, фильм создавался больше года и был откровенно любительской постановкой, созданной с минимумом оборудования. Однако режиссёр сумел отчасти решить свою главную проблему тех лет – новая камера действительно позволила ему создать хорошую картинку. Главного героя Деймона Курца играл друг и многолетний партнёр Полина Рич Джордж. Профессия главного героя и андеграундное происхождение ленты позволяет сопоставить её с режиссёрским дебютом Андрея Исканова «Гвозди» (2003). Основное различие фильмов лишь в том, что в этот раз Полин решил придержать свою бурную фантазию, сделав, так сказать, традиционный боевик, насколько это возможно в любительском сегменте. С годами эта лента приобрела некоторую популярность и активно распространяется по США поклонниками неформатного кино. Несмотря на то, что Полин вновь доказал свой профессионализм в части трюков и спецэффектов, нельзя не заметить, что, если бы не было необычных хорроров режиссёра 2000-х, едва ли у поклонников независимого жанрового кино его ранние ленты вообще вызвали бы какой-то энтузиазм.
Экшн от Брайана Полина был любопытным экспериментом, так как даже средний боевик при отсутствии профессиональной команды и оборудования (а Полин, повторимся, вообще подумывал завязать с киноиндустрией) сделать весьма проблематично. «Убей меня медленно» вышел неплохим образчиком жанра, но всё-таки тревожное психологическое состояние Полина, в котором он пребывал в то время, в этой ленте хорошо чувствуется. Полин не столько решал художественные задачи, сколько бежал от проблем, причём для этого он даже впервые изменил хоррору, сделав боевик. Забегая вперёд, стоит сказать, что эта картина не единственный экшн в карьере Полина, но, пожалуй, единственная его работа, никак не связанная со «страшным» кино.
Следующая картина режиссёра, «На рассвете они спят», вышла в 1999 году и ознаменовала возврат Полина в его любимый жанр. На съёмках предыдущего фильма режиссёр отдохнул, поднабрался сил, результатом чего стала необычная смесь вампирского хоррора и ураганного экшна. Эта лента не только впервые получила хорошие отзывы жанровой прессы, но также была отмечена самим Томом Савини, кумиром юности Полина.
В этом фильме Брайан Полин сочетает криминальный экшн, вампирскую тематику, а также религию, ведь в сюжете присутствуют как ангелы, так и демоны. Удивляться тут, впрочем, нечему, ведь сам год создания обязывал. Не зря в Голливуде в этот период вышел знаменитый эсхатологический экшн Питера Хайамса «Конец света».
Брайан Полин редко снимал длинные фильмы, поскольку, в отличие от многих андеграундных постановщиков, заботился о ритме, ища баланс между своими авторскими идеями и зрительскими предпочтениями. А публика, что греха таить, любит как вампиров, так и демонов. Эти две темы не пропадали из орбиты американского мейнстрима все 1990-е, достаточно вспомнить «Интервью с вампиром» и «Адвокат дьявола». Вот и подпольный режиссёр Полин решил высказаться на эту тему, причём даже умудрился заключить контракт на дистрибуцию с профессиональной компанией «EI CINEMA».
«На рассвете они спят» — первый фильм Полина, созданный в цифровом формате, причём это касается не только съёмок, но и монтажа. Режиссёр практически с нуля освоил нелинейное редактирование на компьютере, к которому он прибегал и в дальнейшем, при создании своих самых известных работ. Спецэффекты, как всегда у Полина, практически идеальны, особенно если учесть крайне низкий бюджет в 6 тысяч долларов. Получившаяся жуткая смесь хоррора и боевика впечатлила не только Тома Савини, которому Полин набрался смелости показать своё творение. Это первый фильм режиссёра, который имел коммерческий успех, попав в струю вампирского экшна, а-ля «Блэйд» и «Вампиры». Вот только «На рассвете они спят», как обычно у Полина, лишён каких-либо моральных ограничений. В мире его хорроров происходят самые жуткие вещи, а безумная фантазия режиссёра делает большинство сюжетов его лент непредсказуемыми.
Хотя, как почти все полулюбительские постановки, эта картина не лишена отдельных технических недостатков, мы на них останавливаться не будем. В фильмографии Полина «На рассвете они спят» занимает важное место как тот рубеж, с которого начала расти и крепнуть слава постановщика как создателя кровавых беспредельных сплаттеров, которые, тем не менее, значительно выигрывают в качестве по сравнению с работами Андреаса Шнааса и Тодда Шитса. Ведь, повторимся, в погоне за кровавыми эффектами Полин старался не забывать о связном повествовании и интересной истории. Ведь хоррор пугает не столько благодаря спецэффектам, какими бы реалистичными они ни были, сколько благодаря тревожной атмосфере и непредсказуемому действию. Брайан Полин рано понял, каким хоррор должен быть и стремился как к техническому, так и сценарному качеству.
Первая половина 2000-х – новые горизонты
Режиссёру не везло с компаниями-распространителями. Это касается как студии «EI CINEMA”, так и «SUBROSA», которые Полин в интервью 2013 года обвинял в мошенничестве и непрофессионализме, утверждая, что заработал больше денег, самостоятельно продавая диски с фильмами, чем за годы сотрудничества с этими студиями. Для «SUBROSA» Брайан Полин снял в 2000 году ленту под названием «Мёртвая девушка в фильме» с бюджетом в 5 тысяч долларов. Эта лента Полина затрагивает не слишком заезженную тему снаффа, что могло быть вызвано выходом в прокат в 1999 году мрачного триллера Джоэла Шумахера «8 мм».
Конечно, Полину, имевшему на руках всего лишь 5 тысяч долларов, было сложно тягаться с голливудской постановкой. Однако идею снять триллер о снаффе режиссёр вынашивал в течение нескольких лет, а осуществил и вовсе лишь с третьей попытки. Впрочем, «Мёртвая девушка в фильме» сложно счесть вполне удачной работой. Полин и Рич Джордж придумали неплохой сюжет о трёх друзьях-кинематографистах, которые из-за своей жажды лёгких денег попали в лапы производителей снафф-видео. Между тем, ленте недостаёт фирменного безумия Полина и хотя бы минимальной мрачной атмосферы. У постановщика скорее вышел криминальный экшн мимикрирующий под триллер. Да и Полину-мастеру по спецэффектам здесь было негде развернуться. Сотрудничество со сторонними студиями не было для Полина очень удачным. То ли ему приходилось почти неизбежно идти на компромиссы, сдерживая полёт своей фантазии, то ли вдохновение не спешило к нему. Режиссёр, начиная с «На рассвете они спят» больше трудился как ремесленник, выполняя студийное задание, нежели как автор. Сотрудничество с другими компаниями не продлится долго, а лучшие ленты Полина, вроде «Болезни костей» и «Зародыша», будут созданы им на своей собственной студии «MORBID VISION FILMS», где он снимал так, как хотел сам.
Следом за «Мертвой девушкой в фильме», возможно, наименее удачной своей работой (исключая начальные опыты), Брайан Полин создал для эротической студии «Seduction Cinema», с участием звезды этой студии Мисти Мандей, «Грозу мумии». Сценарий Брюса Дж. Халленбека, специалиста по эротической халтуре, был признан Полином ужасным, но так как предложение поступило от главы «EI CINEMA», с сотрудничества с которым режиссёр и ведёт отсчёт своей официальной фильмографии, то Полин согласился. Полин и Рич Джордж, прекрасно понимая, что им предстоит снять эротику в антураже приключенческого кино а-ля «Индиана Джонс» (типичная ситуация для «Seduction Cinema»), постарались сделать трэш, усилив абсурдным юмором содержащиеся в сценарии глупости.
Результат, по словам Полина, вышел весёлым, так что он не жалеет об участии в съёмках. Тем более благодаря этим съёмкам он познакомился с Руби ЛаРокка, подрабатывавшей в эротической халтуре, которую Полин позовёт в свой следующий, уже вполне авторский хоррор «Болезнь костей». К любопытным фактам следует отнести присутствие в качестве линейного продюсера Терри М. Уэста, режиссёра и продюсера многочисленной эротической халтуры, который в 2003 году неожиданно выдаст культовый сатанинский хоррор «Плоть для Зверя».
«Болезнь костей» — беспредельный зомби-хоррор режиссёра
«Болезнь костей» (она же «Трупный червь») вышел в свет в 2004 году и получился более чем удачным. К сожалению, это единственный фильм Полина, переведённый на русский язык, так что у нас в стране с творчеством одного из лучших независимых хоррормейкеров 1990-2000-х знакомы далеко не все. В середине 2000-х зомби-тема в хорроре была на подъёме, чуть ли не ежемесячно выходили в прокат десятки (а то и сотни) новых представителей субжанра.
Любопытно, что зомби – те герои, к которым питают нездоровую страсть многие производители микробюджетных ужастиков, в результате чего про живых мертвецов создано немало халтуры. Один Тодд Шитс наштамповал сразу несколько таких лент в 1990-е, и все они очень невысокого, мягко говоря, качества. Брайан Полин зомби-хорроры прежде не делал. Его больше привлекала мистика, так что неудивительно, что и «Болезнь костей» не является исключительно зомби-хоррором. Как в ранние годы, режиссёр ввёл в повествование демонов, стражей мира мёртвых. Они недовольны тем, что люди покусились на кладбища, оттого насылают живых трупов на мирный тихий городок.
На съёмках предыдущей картины, эротической поделки для «Seduction Cinema», Полин был восхищён игрой Руби ЛаРокка, так что пригласил её в свой новый фильм. Очевидно, и Руби была довольна сотрудничеством с режиссёром. Учитывая, что заявленный бюджет ленты всего 3 тысячи долларов, рискнём предположить, что актриса снималась бесплатно или же за процент от продаж.
В «Болезни костей» четыре центральных героя, отношения между которыми сами по себе интересны. Это Алекс с женой Кристен и патологоанатом Томас Гренджер со своей супругой Андреа. Алекса играет друг Полина Рич Джордж, его жену – актриса с русскими корнями Дарья Забински, а чету Гренджер – Брайан Полин и Руби ЛаРокка. В роли инспектора полиции, расследующего дело о вандализме, выступил Кевин Барбаре, который будет появляться как в поздних лентах Полина, так и у других режиссёров американского независимого кино, а также выступит исполнительным продюсером среднебюджетного хоррора «Милвуд».
Спецэффекты в «Болезни костей» практически идеальны (не зря лента имеет репутацию одного из самых кровавых зомби-хоррора нулевых), однако не меньшую похвалу заслуживает сценарий. Если в предыдущих фильмах Брайан Полин только пробовал придумать оригинальную, ни на что не похожую историю, не забыв при этом раскрыть характеры персонажей, то в «Болезни костей» режиссёр добился несомненного успеха, смешав воедино боди-хоррор, зомби и демонов.
В эпоху постмодернизма такие кроссоверы неудивительны, ведь мировое кино накопило слишком много приёмов и синопсисов, так что едва ли возможно снять что-то кардинальное новое. Постмодернизм предложил вполне отвечающий времени вариант – и не скрывать, что произведение – конструктор из разных тем и сюжетов. Если в 1960-е, когда вышел первый зомби-фильм «Ночь живых мертвецов», можно было делать вид, что герои столкнулись с чем-то невероятным, то теперь о зомби знает каждый школьник, ведь эти герои украшают собой множество комиксов, игр или фильмов.
Конечно, Брайан Полин не обнажает слишком явно заимствования, не говорит, в духе Тарантино, что зомби встречались там-то и там-то, а поэтому достаточно посмотреть пару фильмов, чтобы понять, как их убить. Он с одной стороны сохраняет серьёзность и атмосферность классических зомби-лент, с другой же – делает визуальные и повествовательные отсылки не только к классике зомби-хорроров (кладбище и голая девушка-зомби явно привет старику Ромеро), но и к другим культовым лентам.
Томас Гренджер, герой Полина, проводит незаконные эксперименты с покойниками, дабы лекарство от неизвестной костной болезни своего друга Алекса, словно привет Герберту Уэсту, одному из самых известных персонажей Ховарда Лавкрафта. С американским классиком хоррор-литературы Брайана Полина также роднит атмосфера возрастающего безумия. Если первые сцены фильма предвещали в худшем случае живописание страданий Алекса от костной болезни, почти в духе натурализма медицинской драмы Мэриэна Дора «Карцинома», то ближе к финалу повествование теряет стройность и логичность, переходя в сюрреалистический кошмарный сон. Неважно по какой причине воскресли покойники с ближайшего кладбища и что делают на этом кладбище демоны, по сюжету, хранители мира мёртвых. Главное, что люди нарушили негласное правило не вторгаться в мир мёртвых, который гораздо ближе к миру живых, чем это кажется беспечным людям.
Отдельно стоит отметить драматичные взаимоотношения между четырьмя главными героями. Томас Гренджер больше времени проводит с женой Алекса Кристен, нежели со своей супругой Андреа. Брайан Полин намеренно оставляет недосказанной мотив возможной интимной близости Гренджера и Кристен, но именно эта возможная супружеская неверность послужит причиной для конфликта не только Гренджера с его собственной женой, но и с другом. Под воздействием мёртвой плоти, заражённой неизвестными паразитами, Алекс изменился, превратился в безумца, одержимого жаждой убийства. Режиссёр не жалеет нервы зрителей, прибегая к натурализму чуть ли не в духе Люцифера Валентайна, показывая испражнение червями и рвоту ими же. Зрелище явно не для слабонервных!
При создании атмосферы Брайан Полин ориентируется на классические хоррор-образцы – тени, туман, мрачный эмбиент, чуть ли не в духе Джона Карпентера. И в то же время исключительная жестокость. Живые мертвецы разрывают людей на куски и с особым смаком поедают их тёплую плоть, причём кто выживет в этой оде смерти предугадать непросто. Не связанный голливудскими штампами, режиссёр избавлен от необходимости непременно оставить в живых определённых героев. В его мире спасение часто призрачно, ведь пробудившееся зло сильнее любых попыток персонажей спастись.
«Болезнь костей» («Трупный червь») – один из самых лучших фильмов режиссёра, который может служить лакмусовой бумажкой для тех зрителей, кто подумывает познакомиться с творчеством Полина, но не знает с чего начать. Режиссёр, в отличие от многих своих коллег по независимому хоррору, полагается не только на беспредельное насилие, но не забывает и об атмосфере, используя весь спектр визуальных средств. Например, в лентах Полина особую роль играет пейзаж – всегда безлюдный, как предзнаменование скорой смерти, которая придёт в жизнь персонажей также неотвратимо, как природные явления, будь то снег, дождь или смена дня и ночи.
Композиционно «Болезнь костей» выстроена как классический саспенс – относительно безмятежное начало и всё возрастающие тревога и безумие по мере приближения к последней трети повествования, которая погружает зрителя в царство мрака, жестокости и абсолютного зла. По такому принципу будут выстроены и последующие фильмы режиссёра, что говорит о нём не просто как о талантливом мастере спецэффектов, но и как о хоррормейкере, имеющем свой стиль. Даже начальный депрессивный боди-хоррор, не очень свойственный Полину, получит в финале своё обоснование. Режиссёр каким-то чудом совместил в пределах одного фильма с одной стороны лишённый логики кровавый абсурд, навевающий воспоминания как о прозе Лавкрафта, так и о хоррорах Лючио Фульчи, а с другой стороны – назидательную историю о том, что не нужно вторгаться в мир мёртвых. Демоны и зомби жестоко покарают не только несостоявшегося учёного Гренджера, но и самого Алекса, показывая тем самым зрителю, что жестокость этого героя не связана с одержимостью или же заражением паразитами. Он вполне осознанно убивает людей, поддаваясь своей жажде мести, причём не только Алексу и Кристен, но и любому, кто попадётся у него на пути. Ведь боль порождает ярость, и она порой ничем не отличается от жестокости потусторонних существ.
«Зародыш» — пример драматического сплаттера
После премьеры «Болезни костей», Брайан Полин ничего не снимал в течение четырёх лет, копя силы для создания своего лучшего фильма. «Зародыш» — одновременно и стилистическое продолжение «Болезни костей», и шаг вперёд для режиссёра, в сложную и редко кому поддающуюся область драматического хоррора. Бюджет «Зародыша» также вырос – аж до 10 тысяч долларов. На эти деньги постановщик не только создал изощрённые спецэффекты, изображая вторжение потусторонних сил в жизнь главного героя, но и обзавёлся более дорогим оборудованием, так что картинка теперь мало напоминает об андеграундном происхождении этой работы.
Как и предыдущий фильм режиссёра, «Зародыш» также отсылает зрителя к культовым хоррорам прошлого. Сюжетный зачин о попытке главного героя (его играет сам Брайан Полин) вернуть из мира мёртвых свою семью, умершую при родах жену и ребёнка, может напомнить об экранизации романа Стивена Кинга «Кладбище домашних животных».
В противовес «Болезни костей», «Зародыш» начинается как камерная драма. Начало фильма полностью лишено натурализма, ведь Полин показывает горе своего героя Кевина, который в одночасье потерял смысл жизни, когда при родах погибла его семья. Режиссёр выстраивает начальные сцены как череду воспоминаний Кевина о том ужасном дне, когда его жена и ребёнок погибли. Постановщик и здесь прибегает к пейзажу, показывая реку, спокойно текущую в своих берегах, перемежая пейзажные врезки кадрами страдающего Кевина. Идут дни, недели, а горе главного героя не становится меньше.
В то же время, несмотря на депрессивную атмосферу душевных страданий, начальные эпизоды наиболее светлые во всей картине. Жизнь течёт как река, и если бы Кевин нашёл бы в себе силы жить дальше, отпустить боль потери, то не вверг бы себя и весь мир в гораздо худший кошмар. Но Кевин думает лишь о смерти и очень скоро получает возможность удовлетворить свою тягу, найдя в магазине оккультной литературы книгу, в которой сказано, как возвращать из тьмы ушедших людей.
Как уже было сказано, «Зародыш» является драматическим сплаттером. Брайан Полин на удивление органично сочетает два противоположных жанра, драму и кровавый хоррор. Его мысль о губительной тяги человека к смерти, тёмной стороне любви, ведущей в погибель, не нова, что не скрывает и сам постановщик, цитируя как «Некромантик» Йорга Буттгерайта, так и «Кладбище домашних животных». Однако Брайан Полин максимально сгущает краски, создавая не просто депрессивное, а как бы беспросветное кино, плавно подводя зрителя к кровавой вакханалии второй половины ленты, когда, из-за оккультных ритуалов Кевина, демоны, не имевшие плоти, получили возможность родиться в наш мир.
Впервые режиссёр восходит до метафоры. Зародыш – это не только тот сатанинский ребёнок, который родился в финале в наш мир. Это ещё и образ безумия, в которое медленно погружается главный герой. Слепая любовь к своей семье лишила его разума. Он стал готов на всё, чтобы вернуть своё счастье. Этим, конечно, не преминули воспользоваться тёмные силы.
Как и «Болезнь костей», «Зародыш» поначалу может показаться малодинамичным, даже скучным и каким-то больным творением, учитывая зацикленность сюжета на образах смерти. Однако режиссёр при помощи отталкивающих сцен, живописующих как душевные страдания героя, так и его кровавые ритуалы, состоящие из жестоких убийств людей, говорит о том, что сама любовь, это светлое человеческое чувство, таит в себе дьявольский зародыш. Человек, привыкая к объекту любви, мысленно практически сливаясь с ним, порой не в состоянии пережить потерю. Не все, конечно, как Кевин, доходят до убийств, выглядящих как жертвоприношение дьяволу, однако многие люди после трагедии теряют вкус к жизни, стремятся к смерти, заключая свой разум в кокон страдания. Брайан Полин и в «Зародыше», при помощи более сложных художественных образов, чем в «Болезни костей», говорит о том, что незачем вторгаться в потусторонний мир. Смерть противоположна жизни, как зло добру.
Стоит обратить внимание на сцену, в которой Кевин совокупляется с мёртвым телом своей жены, и от этого соития как раз и рождается тот самый ребёнок тьмы. Как будто сама смерть получила плоть, дабы забрать жизнь из этого мира. Кевин, желая прекратить свои страдания, воскресить свою семью, нарушил границу, отделяющую жизнь от смерти, так что отныне между этими противоположными понятиями исчезло всякое различие. Сюрреалистический кошмар, разворачивающийся в последней трети, помимо жутких монстров, созданных фантазией режиссёра, удивляет умелым совмещением сплаттера и драмы. Кровавый беспредел как бы вырастает из страданий Кевина и погружает весь мир в царство тьмы и торжества смерти.
«Кровавые свиньи» — совмещение зомби-экшна и сплаттера
Первое десятилетие XXI века режиссёр закрыл лентой с вызывающим названием «Кровавые свиньи». Её бюджет уменьшился вдвое по сравнению с «Зародышем», составив всего лишь 5 тысяч долларов. Однако на эти деньги Полин в очередной раз сумел сделать множество натуралистичных эффектов и порождений больной фантазии, которой бы позавидовал даже Говард Лавкрафт. Собственно, последняя треть ленты как будто экранизация мифов Ктулху, только более жестокая и извращённая. Лавкрафтианский ужас режиссёр соединяет с натуралистичными эффектами, добиваясь удивительной гармонии. В этом состоит главная особенность режиссуры Полина – в умении сочетать несочетаемое, так что его хорроры, проходя по самой грани бессмысленного насилия, никогда не пересекают её, во всяком случае, в зрелый период его творчества.
Едва ли уместно описывать многочисленные членовредительства, которые приготовил режиссёр для тех, кто не боится открыть дверь в его мир кошмаров. Лента начинается как зомби-фильм и воспринимается логичным продолжением «Болезни костей», однако позднее мимикрирует под апокалиптический экшн, местами напоминая вампирский хоррор Джима Микла, снимавший параллельно.
Как и в «Болезни костей», Брайан Полин активно использует ручную камеру, разве что качество операторской работы несколько хуже. Порой, за счёт обилия сцен не в фокусе, лента напоминает мокьюментари. Однако кровавые сцены режиссёр снимает так, чтобы они с одной стороны не были бы затянутыми, как у Тодда Шитса, а с другой – представлены зрителю максимально подробно. В этом ключе сложно не упомянуть исключительную по извращённой жестокости сцену, в которой живой мертвец (его играет сам Полин) разрывает попу девушки-мародёрши, вытягивает прямую кишку и начинает жевать. Эта сцена, снятая режиссёром чуть ли не в клиповом стиле, врезается в память не хуже, чем знаменитые аттракционы Сергея Эйзенштейна. Но ведь и советский классик объяснял монтаж аттракционов при помощи образов парижского театра «Гран-Гиньоль».
Хоррор-составляющая «Кровавых свиней», как уже было сказано, не исчерпывается только плотоядными зомби. В лесах (действие большей части ленты происходит на природе) обитают существа гораздо опаснее живых мертвецов. Их можно называть демонами или даже богами Лавкрафта, а можно и существами Полина, ведь таких жутких монстров в микробюджетном американском кино мог выдумать только он. Остаётся только предполагать, каких высот натурализма мог бы достичь Полин, имей он бюджет хотя бы в 50 тысяч, если буквально из ничего, из простейших подручных материалов, режиссёр способен создать реалистичные манекены людей, которых ужасные монстры безжалостно рвут на части, а также самих этих адских существ, которые своим причудливым видом порой затмевают даже фантазии Стюарта Гордона и Брайна Юзны – больших поклонников и прекрасных интерпретаторов великого наследия Лавкрафта.
«Криптоплазма» — опыт фантастического саспенса
Свой следующий фильм, «Криптоплазма», Брайан Полин выпустил только через пять лет после выхода на DVD «Кровавых свиней». За это время в мировом хорроре произошли некоторые маркетинговые изменения, и кассу стали делать многочисленные мокьюментари (бесконечные франшизы «Паранормальное явление» и «Репортаж» как примеры). Не то чтобы Полин решил подстроиться под тренд, однако ему показалась интересной идея совместить субъективную камеру и привычный сплаттер. Сделал это режиссёр достаточно оригинально. В его фильме очень мало присущей субжанру стилизации под любительскую съёмку, хотя, конечно, нужно сделать скидку на то, что Брайан Полин не всегда профессионально использует ручную камеру, так что излишне подрагивающий кадр — спутник многих его работ. Как мы знаем, режиссёр не кончал университетов, а потому осваивал операторскую работу и монтаж опытным путём. Проще говоря, Полин и в «Криптоплазме» предпочитает вид от третьего лица, а ручную камеру применяет с целью создания динамичного действия.
Главные герои «Криптоплазмы» — исследователи паранормального. Одного из них играет сам Брайан Полин, в то время как его друг Рич Джордж присутствует в коротком эпизоде. Кевин Барбаре, постоянный актёр позднего Полина, получил небольшую роль правительственного чиновника, а сценарист мультсериала «Чёрный Плащ» Джозеф Олсон выступил в образе напарника персонажа Полина.
К 2010-м Брайан Полин стал достаточно известным жанровым режиссёром, поэтому в его фильмах периодически появлялись профессиональные кинодеятели. Вот только увлечение андеграундным хоррором не принесло Полину финансовой стабильности — ему всё так же приходилось вкладывать собственные средства в свои проекты, о чём не без досады поведал режиссёр в интервью кинообозревателю Чарльзу Т. Кохрану.
Так как постановщик — большой любитель старых хорроров, то он не удержался от аллюзий и в «Криптоплазме». Сам сюжет фильма о таинственной субстанции, которая заражает жителей небольшого городка, в результате чего поселение быстро становится зоной отчуждения, отсылает к «Капле», прежде всего в версии Чака Рассела. Надо сказать, что «Криптоплазма» Полина едва ли сильно отстала по количеству спецэффектов от культовой ленты Рассела. Постановщик снова проявил чудеса специального грима, крупным планом демонстрируя тошнотворные деформации тел людей под воздействием неизвестной субстанции.
Впрочем, первая половина ленты, если не считать кровавого пролога, почти не содержит gore, что необычно для Полина лишь на первый взгляд. На деле «Криптоплазма» отличается от других хорроров постановщика только большим акцентом на мистическую атмосферу покинутого жителями города. Заброшенный город у зрителя может вызвать аналогии как с Сайлент-Хилл, так и с Припятью, тем более о Чернобыле в 2012 году вышел хоррор «Запретная зона», при продюсерском участии лидера мокьюментари Орена Пели.
Конкурировать с более дорогими образцами жанра фильму Полина удаётся за счёт режиссёрской фантазии. Первая половина ленты может кому-то показаться непривычно медлительной. Однако Полин выстраивает эту часть по принципу детектива, ведь два исследователя паранормального проводят расследование с целью установить, что скрывает правительство в заброшенном городе. Во второй половине начинается типичный Полин — логика уходит на второй план, уступая место кровавой вакханалии.
Такая композиция характерна почти для всех поздних фильмов Брайана Полина. Сначала он знакомит зрителя с персонажами, создаёт ненавязчивую атмосферу близкой угрозы, интригует зрителя некоей сюжетной тайной — первопричиной всех событий. А вот ближе к концу стройная и строгая сюжетная линия начинает разрушаться, реальность как бы размывается, а события фильма начинают походить на бесконечный кошмар. Как уже говорилось, на режиссёра, безусловно, оказал влияние сюрреализм, давший некоторым хоррорам 1980-х (франшиза «Кошмар на улице Вязов», фильмы Лючио Фульчи) сновидческую структуру. Другое устойчивое влияние в творчестве Полина, проза Ховарда Лавкрафта, проявляет себя в воплощении на экране не просто банального зла, вроде зомби и маньяков, а неких хтонических монстров.
Вот и загадочная криптоплазма делает из людей причудливых, жутких созданий, способных посоревноваться с образами Нечто в одноимённом фильме Джона Карпентера. Сюжет в лентах Полина включая «Криптоплазму» движется от стройного каркаса в начале до мешанины кадров и образов многоликого зла в финале. Хоррор в представлении Полина — это кошмар, от которого невозможно пробудиться. Человек испытывает дезориентацию, отчаяние, животный страх только тогда, когда попадает в ситуацию, исход которой невозможно предсказать. Если реальность походит на сон, тогда между сном и явью уже нет никакой чёткой границы. Умение в хорроре обойтись без стройного сюжета, вызвать у зрителя если не страх, то чувство тревоги за счёт ненавязчивой мистической атмосферы, фантазии и разрушении причинно-следственных связей — отдельный и редко встречающийся талант. Брайан Полин им владеет почти на таком же уровне, как его именитые учителя Уэс Крэйвен и Лючио Фульчи.
В пандемийный 2020 год Брайан Полин выпустил альманах «Мрачные истории», составленный из трёх короткометражек Полина начала 1990-х — «Жертвоприношение», «Последний крик» и «Оборотни». Если про первые две короткометражные работы мы уже рассказывали, то третья, «Оборотни», как-то затерялась в достаточно длинном перечне проектов, к которым в том или ином качестве был причастен Брайан Полин.
«Оборотни» рассказывают не вполне типичную для вервольф-хорроров историю. В центре повествования семья кого бы вы думали? Правильно, оборотней. Если одни члены этой семейки желают жить как все люди, поэтому скрывают свой опасный секрет, то другие, юные оборотни, переживают из-за того, что им не дают в полной мере удовлетворить охотничий инстинкт. На этой почве в семье возникают конфликты.
Полин и в этой ранней короткометражке проявил свою фантазию, пусть в то время он ещё не имел возможности делать приличного качества изображение (не хватало как опыта, так и хорошего оборудования). Также любопытно, что этот фильм Брайан Полин снял для своей тогдашней подружки, которой поручили в школе сделать короткометражный хоррор или научную фантастику. Совмещение вервольф-хоррора с семейной драмой резко выделяет «Оборотней» даже в перечне высококачественных фильмов ужасов 1980-1990-х о превращении человека в волка (от «Воя» до «Зловещей луны»).
Альманах «Мрачные истории» украсил и новый сюжет. Надо сказать, что режиссёр весьма умело вплёл свежую историю в антологию своих ранних опусов. По этому альманаху наглядно заметен, как тот уровень, с которого начинал талантливый хоррормейкер, так и нынешнее его режиссёрское мастерство. Кроме этого, за кадром звучит экстремальный метал авторства всё того же Полина. Режиссёр большой любитель блэк-метала, однако, он старается не использовать свои фильмы для популяризации своих музыкальных вкусов. Ведь хорроры он любит как минимум не меньше чем андеграундную музыку.
На следующий год режиссёр поучаствовал в междусобойчике независимых хоррормейкеров «Symbolicus Vol 2», где выступил автором одной новеллы. Также в этом же году он снял новый полнометражный хоррор «Инфекция», который вышел в прокат в марте 2022 года, спустя семь лет после премьеры «Криптоплазмы».
«Инфекция» — снафф-сплаттер Полина
Снафф-хорроров в истории кино создано не так много, несмотря на тематическую близость снаффа и сплаттера. Ведь последние также основаны на демонстрации нескончаемых членовредительств и во многом из-за сплаттеров моралисты убеждены, что хорроры лишь пропагандируют насилие.
Как почти все зрелые работы Брайана Полина, «Инфекция» представляет собой кроссовер — совмещение сразу нескольких тем в пределах одного фильма. В нашем случае это соединение снафф-хоррора и триллеров об экспериментах над людьми, восходящих ещё к опытам одержимого учёного Мэри Шелли Виктора Франкенштейна.
Молодая пара, которой не хватает денег на обычное решение проблемы бесплодия, находит неких странных людей, которые в подпольных условиях проводят медицинские манипуляции. Но параллельно с этим эта же команда в белых халатах снимает снафф, совершая невообразимые бесчинства с донорами органов.
Жители стран Варшавского договора легко проведут аналогии с политикой коммунистических режимов, которые боролись с абортами путём их запрета, что толкало женщин искать таких же сомнительных врачей, как персонажи «Инфекции». К примеру, румынский диктатор Николай Чаушеску запретил аборты и контрацепцию в 1967 году, в попытках увеличить население страны. Об этом неоднозначном периоде в истории Румынии спустя 40 лет снял социальную драму Кристиан Мунджиу («4 месяца, 3 недели и 2 дня»), которая получила Золотую Пальмовую ветвь Каннского кинофестиваля.
«Инфекцию» по уровню натурализма и попыткам имитировать реальные снафф-видео (если они существуют) можно сопоставить с такими скандальными лентами, как «Подполье» Фреда Фогеля (в титрах Полин выражает благодарность этому культовому режиссёру) и «Снафф 102» аргентинца Мариано Перальта. Однако в «Инфекции» присутствует достаточно сложный сюжет, в то время как в перечисленных фильмах (особенно в «Подполье» Фогеля) нарратив служит лишь оправданием многочисленных сцен насилия. Помимо пары, стремящейся завести ребёнка (причём их совсем не волнует сомнительная репутация тех людей, к которым они обратились), среди персонажей фигурирует Томас Форсберг (его роль исполняет сам режиссёр). Он работает на подпольную организацию, которая одновременно занимается медицинскими операциями и съёмками снаффа. Поначалу этот человек кажется таким же, как его коллеги — циничным бандитом, который относится к убийству людей как к работе. Однако постепенно он разочаровывается в том деле, которому служит и бросает вызов подпольной корпорации.
В образе Форсберга воскресли некоторые черты героя Полина из «Зародыша». Да и оба этих фильма объединяет мотив рождения ребёнка. Но если «Зародыш» — жуткая мистика с обилием дьявольских существ, то в «Инфекции» все герои — абсолютно земные. В том и состоит весь ужас этого фильма. Полин чуть ли не впервые изображает не потустороннее зло, пришедшее из ада, а исключительно земных злодеев. Персонажи «Инфекции» не маньяки. Они не получают садистского удовольствия от страданий своих жертв, а относятся к этому как к работе. Им платят деньги за съёмки видео, и чем более кровавым оно выйдет, тем лучше. В этом можно распознать самоиронию режиссёра, ведь он сам признавался, что многие поклонники любят его фильмы за особенную жесть, которую нельзя увидеть в стерильных голливудских поделках.
Профессиональный уровень фильма выдержан на высоком уровне, что выгодно отличает «Инфекцию» от несколько неряшливой «Криптоплазмы». Операторская работа, монтаж, жуткая электронная музыка Тони Вилготски (он также известен как Антон Вильготский — сибирский хоррор-журналист и прозаик) воздействуют на зрителя, погружая его в мрачные подземелья реалистичных кошмаров. Ведь если любимых режиссёром демонов встретить в обычной жизни очень непросто, то со злодеями, промышляющими снаффом, может столкнуться буквально каждый. И самое страшное состоит в том, что душегубцы «Инфекции» вовсе не психически больные люди. Они просто делают деньги на страданиях и смерти других людей.
«Болезнь костей», «Зародыш» и «Инфекция» — лучшие фильмы в обширном творчестве режиссёра. Именно в этих проектах Брайан Полин сумел наиболее удачно совместить своё блестящее умение создавать реалистичные спецэффекты буквально из ничего, таинственную атмосферу близкой угрозы, а также фантазию, позволяющую ему не пользоваться привычными хоррор-штампами. Эти же фильмы образуют своеобразную трилогию в творчестве постановщика, так как напоминают, что истинное зло живёт не где-то вовне, а внутри самого человека.
Персонаж Полина в «Болезни костей» думал, что помогает своему другу бороться с неизвестной костной болезнью, скармливая ему мёртвую плоть (при этом испытывая не вполне дружеский интерес к его жене). В итоге его опыты с мертвецами открыли двери в ад и погрузили маленький городок в пучину невообразимого кошмара. Его же герой в «Зародыше» не мог смириться со смертью своей семьи и поэтому вступил в запретные отношения с тёмными силами, обещавшими ему оживление его возлюбленной и ребёнка. Эти герои Полина, думая, что совершают благо, на деле явились причиной пришествия тёмных сил в наш мир, не сумев удержаться от соблазна побыть на месте бога (мотив авраамовой жертвы). А вот персонаж «Инфекции», напротив, с самого начала участвует в делах зла, долгое время закрывая глаза на последствия своих поступков. Но в какой-то момент в нём пробуждается совесть, и он бросает вызов своим работодателям.
Пусть бунт Форсберга заранее обречён и хэппи-энда мы не увидим (Полин старательно избегает счастливой концовки во всех своих фильмах), однако тенденция уже наметилась. Кто знает, возможно, в следующем фильме герой Полина сумеет остановить всесильное зло и спасти человечество. Пусть хэппи-энд голливудские дельцы превратили в штамп, но иногда хочется верить, что добро сильнее смерти. Хотя реальность часто убеждает нас в безнаказанности зла и обречённости любого героизма.
Loading ...
Добавить комментарий