“Помни, кто твой настоящий враг” — фактически на этой фразе заканчивается последняя встреча с Китнисс, спасительная стрела мгновенно взмывает в небо и буквально проламывает его, освещая путь к реальному чистому воздуху, к свободе, к надежде, к новой судьбе… Вот и пришел конец Голодным играм! Наступает эпоха масштабной революции, эпоха борьбы тьмы и света…
Стоит признать, что третья по счету часть утопической киносаги о неподступном Панеме и его ежегодной кровопролитной традиции значительно отличается от концепции первых двух частей. Одна из причин — собственно, никаких соревнований между трибутами больше нет, есть рухнувшая невидимая ограда, есть кардинальный перелом жизни за светлое будущее, есть тотальное разрушение всего двенадцатого дистрикта и омраченное затуманенное настоящее. Вторая причина — разительно меняющийся визуальный ряд представленных локаций, можно сказать, что стиль съемок стал совсем другой, более блеклый и невзрачный, но расширенный внутриличностно, показывающий решительные настроения выживших, но не знающих, каким именно трудом придется добиваться справедливости, и сколько еще жертв нужно будет положить перед алтарем свирепого Инквизитора. Тупик, хаос, угнетение и страх воссоединяются вместе с верой и волей к независимости. Пламя надежды в сердцах измученных затворников разгорается благодаря образу огненной 
воительницы — Сойки-пересмешницы, орудующей силой воспламеняющего победоносного духа и непоколебимой стойкости, морально и физически искалеченной души, не поддающейся слабости и отчаянию. Зрители у экранов, равно как и жители подземного тринадцатого дистрикта, проживают каждый миг неупокоенных терзаний и сомнений Китнисс по поводу символа, ведущего к победе, и того, чем эта публичная “ноша”, одновременно аккумулирующая в себе боевую мощь и сердечную боль, может закончиться для Пита, раз за разом передающего с монитора загипнотизированную речь о том, что мятеж необходимо прекратить.
Весь сюжет строится на дистанционном противостоянии властителей и повстанцев посредством видеообращений и взломов информационных систем, а также разрастающемся восстании в дистриктах. Былых контрастов буржуйского ядовито-пестрящего городка и сырого нищенского поместья с затравленным 
населением больше нет, как и нет “натянутых” улыбок, сыгранных для прессы отношений и пафосных шуточек, угождающих богатым разрисованным массам. Теперь в сознании витает только одна мысль: идти до победного конца или умереть, захватить силой дарованное с рождения право, которое было отнято и растоптано по земле безжалостно и безвозвратно! Весь фильм ощущаешь какое-то опустошение и затишье, остервенелое желание уничтожить зверя, истязающего свой народ рабской жизнью и развлекательными побоищами, и в то же время пугающую дрожь перед столь гигантским врагом, порой как будто специально готовым ослабить свои позиции, чтобы выждать момент и обрушить еще более ужасную кару на изменников.
В плане зашкаливающегося нервного напряжения и эмоционального “соприкосновения” с событиями фильма и переживаниями героев не ждите новых открытий. Все душевно цепляющие сцены, подчеркивающие необузданную жестокость президента Сноу, уже не будут работать с тем же инфарктоподобным эффектом, что явственно ощущался от двух предыдущих картин. Здесь повествование идет размеренно и монотонно, все 
больше и глубже проникая в тактику ведения восстания и размышления Китнисс о сложившихся обстоятельствах. Декорации серых стен скрытого бункера, твердая, но весьма таинственная женщина-президент Альма Коин и образы отстраненных героев, что ярко блистали в прошлых частях, сменяются омертвевшими пейзажами обломков похороненного района и полуразвалин других поселений, что создает весьма скверную обстановку ожидания чего-то очень важного, предвкушения долгожданных перемен и новых времен. Все как будто находится в преддверии заключительного супермощного аккорда, опасности, которая может поджидать тебя в самых непредсказуемых местах. Весь пронизанный легкой дрожью и меланхолией сюжет — это пережидающая позиция из укрепления баррикад в создание мира без контроля и диктатуры, мира, в котором не будет Капитолия и его бесчеловечных порядков, мира свободных людей…
Несмотря на определенный дисбаланс полученных впечатлений, события проглатываются быстро и довольно аппетитно, наверное, из-за того, что Китнисс больше не надо подстраиваться под чьи-то приказы, носить “маску”, она может быть сама собой, подчиненной исключительно велению собственного разума и чувств. Оттого, что ей больше не управляют как безвольной игрушкой, становится как-то спокойно и радостно, ведь за два фильма героиня итак перенесла столько нечеловеческих потрясений и мучений. Кроме этого, по завершении “Сойки-пересмешницы-1” тут же хочется начать просмотр заново, дабы переосмыслить все увиденное еще раз и обратить пристальное внимание на отдельные детали сюжета и поведение новых персонажей, вызывающих некоторые вопросы.
8 из 10
Страница фильма «Голодные игры: Сойка-пересмешница. Часть I» в КЛУБ-КРИКе
Loading ...
А мне показалось, что обе стороны конфликта выписаны малосимпатично. Кровожадный Капитолий — это понятно. Но повстанцы тоже показаны, как люди, которые легко пожертвуют другими ради своих целей, не гнушаются использовать Катнисс для своих агитационных целей, используют Пита, как средство для торга. Кажется, что Китнисс в этом фильме всем чужая. Жалко Хоффмана — тяжело смотреть кино, понимая, что он умер как раз работая над этим фильмом…
Хм, мне кажется, что не повстанцы готовы пожертвовать кем угодно, а президент Коин, что-то в ней странное есть! А Пита изначально все, кроме Китнисс (кстати, Катнисс — это опечатка?) считали предателем, пока он их не предупредил об опасности. И Китнисс по сути и нужна только для разжигания огня внутри всех дистриктов, она ходячий символ победы, единственная, кто не просто смогла выиграть в играх, но и нарушить неизменные правила системы, дать качественный толчок к надежде. Эффи ведь сказала вначале фильма, что мол Китнис заменить невозможно. Лично меня в этой части раздражает Гейл, вообще никаких эмоций на лице, хотя и раньше его персонаж в фильме не особо цеплял.